Американский фотограф Фил Борджес (Phil Borges) уже больше тридцати лет путешествует по миру и снимает малочисленные народы — например, жителей Тибета.

проходите по ссылке. любуйтесь.


ЗДЕСЬ

Кевин О’Флинн, редактор отдела культуры The Moscow Times:

"… Я снял комнату в коммуналке на Сухаревке. Кроме меня там жили студент и благообразная старушка. Один раз, вернувшись домой, я открыл дверь в свою комнату и увидел совершенно голую пару, которая, простите, трахалась прямо на моей софе. Тогда я был большим британцем, чем сейчас, поэтому я подумал, что ошибся комнатой, закрыл дверь и пошел на кухню. Вернулся. Увидел ту же картину. Выяснилось, что хозяин моей комнаты дал ключи своему другу, который не мог привести девушку домой, поскольку там была его жена. Все это было, конечно, очень трогательно, но что мне-то было делать?! В итоге я спал на диване, пока эта странная пара развлекалась на моей софе. Утром они опять принялись за свое, а потом закурили сигарету — одну на двоих. Я и тут промолчал, и вскоре они ушли. Попади я сейчас в такую ситуацию, я сразу бы вышвырнул их на улицу со словами: «Трахаться — можно. Курить — нет». Москва быстро учит тебя жесткости."

"… В Москве очень легко впасть в депрессию. Когда ты видишь, как здесь обходятся с бездомными, с нищими, с любым, кто слабее, нервы могут не выдержать. По-моему, чтобы здесь жить, нужно вырабатывать в себе определенного рода иммунитет, иначе постоянное столкновение с грубой реальностью может тебя разрушить. Я знал иностранцев, которые уехали, потому что не могли день за днем видеть несправедливость. Мои родители провели в Москве неделю, и они до сих пор спрашивают меня о нищих бабушках, которых видели у метро. И с точки зрения любого западного человека, российские газеты — это кромешный ужас. Страшные новости, которые занимали бы первые полосы в британских газетах целую неделю, печатаются мелким шрифтом в «подвале» и обновляются каждый день. Нужна изрядная внутренняя самозащита или изрядный цинизм, чтобы их читать."



остальное можете прочитать на сайте Esquire

Мне было лет шесть тогда.
Помню, что лето было жарким, и дети с двух домов (с моего хруща и общаги) выползали под вечер, как тараканы.
И вот, в один из таких вечеров разродилась дворовая кошка Люся. Она была простая, беспородная, типичного черно-белого окраса. Честно говоря, я уже и не помню всех подробностей, но запомнилось мне то, что последний из котят родился самым слабым. Так практически всегда у кошек. И зачастую мамы-кошки отказываются от таких детенышей, выкармливают сильное потомство. В этот раз случилось именно так. Кошка отказалась от этого беззащитного, слепого малыша. Я подобрала его, ползающего по песку, и завернула в подол своей розовой, с микки-маусом, водолазки. Со всей своей нежностью я придерживала его рукой, оберегала… Но даже тогда мне было понятно, что котенок не выживет. Он задыхался. Этот серый комочек умирал на моих глазах, и все, что я могла ему дать, — это свое тепло.
А к концу дня он перестал дышать...


...

иллюзии радугой тихо сопели
и уподоблялись нашим глазам.
в начале — конец, в конце мы не спели
про то, чем питались
наши сердца по слогам.
ты запомнишь меня по ресницам
и по моим вечно пугливым словам,
а я улечу. и ты станешь гипсом.
и небо пройдёт по пустым адресам.
запомню тебя по улыбке ребёнка,
запомню по неадекватности глаз.
лишь пара минут..
и закончится плёнка,
раскрывшая всем всё про маленьких нас.
________________________________________

kamio

Запускаю рубрику «et cetera о себе». Решила делиться маленькими историями-воспоминаниями, которые оставили след в моей жизни, повлияли на мое будущее, ну и т.д.

Начну с истории про снеговичка.

Можете представить себе трёхлетнего малыша, катающего снежные шарики для снеговика? Ну так вот, это маленькая Лёля. Кстати, на маленькую меня вы можете посмотреть вот здесь.

… Это был мой первый снеговик. Кривой, неумело слепленный, но зато мой. Я сделала его сама и очень гордилась этим. Снеговик получился крошечным, из двух шариков, по размеру походящих на грейпфруты. Корявые, разваливающиеся грейпфруты. Основание снеговика далось легче простого: всего-то нужно скатать шар. А вот водрузить на него голову уже труднее. Достаточно ли аккуратны движения трехлетнего ребенка, чтобы не разрушить всю снежную фигуру? Оказалось, что да. Ведь я это сделала — аккуратно приставила голову к туловищу снеговика. Даже сделала глазки-камешки, которые нашла под слоем снега. Ну а для того, чтобы мой снеговичок достиг совершенства, оставалось лишь сделать ему шикарную прическу. Я нашла возле старого вяза засохшие веточки и воткнула их в голову своего снежного друга. По-моему, получилось очень мило.
Нет, ну вы можете представить себе этого крошечного снеговичка, сантиметров 20 в высоту, с веточками в макушке? Это же прелесть.
Я стояла в сторонке и любовалась своим творением. Но тут мимо прошли две девочки. Тогда, в три года, они казались мне взрослыми. Но, как всем известно, в детстве все кажется больше, и гора, с которой вы катались на санках по прошествию n-ного количества лет может оказаться крошечным холмиком. Ну так вот, эти две девочки посмотрели на моего снеговичка и дружно заржали, унизительно тыкая пальцем на его прическу. Они жестоко высмеяли мои старания. Они разрушили детское восхищение своим первым творением. Они оскорбили мои нежные чувства.
Я уткнулась лицом в мамину шубу и заплакала. Обиженно и горько.
И знаете что? С тех пор я ужасно боюсь, что мои старания будут высмеяны. Я боюсь показывать свои рисунки даже самому близкому человеку. Я боюсь высказывать свое мнение, потому что кто-то может посмеяться над ним. Это здесь, в сети, я могу налево и направо говорить, что мне заблагорассудится, ведь это всего лишь буквы, сложенные в слова. И в ответ я получаю такие же буквы. Без порции реальных насмешек и издевательств.

Каждый раз, когда я подвергаюсь издевкам, на мои глаза наворачиваются слезы обиды. Я превращаюсь в маленького 20-сантиметрового снеговичка с веточками в голове и глазами-камешками. Такая хрупкая, трогательная и беззащитная.

Я боюсь разговаривать с незнакомыми людьми по телефону.
Позвонить в службу доставки, информ-бюро или в скорую помощь — сущая пытка.
Это ломает. У меня с трудом получается связать два слова, я жутко волнуюсь.
Но ведь приходится это делать.

Вообще, самый тяжелый случай — это когда нужно узнать что-то по телефону у незнакомого человека. Это стоит мне огроооомнейших усилий.

Я заказала себе две пиццы в Перцах. Ну, у меня вся ночь впереди, поэтому сразу две, да.
И вот, в этот эпичный момент, когда меня спрашивают: «На скольких человек нужны приборы?», я с некоторым смущением говорю, что на одного, и чувствую как откуда-то снизу поднимается чувство, что оператор службы доставки думает, что я корова/обжора/одинокая дева/etc.
Не, ну это ведь не так) Внутри все кричит: я не толстая, я не синий чулок, жрущий по две пиццы за раз перед телевизором!!! Но, может быть, ей, девушке на другом конце телефона, наплевать кто я. И почему я заказываю две пиццы на одного человека. И почему у меня голос как у мужички (кстати это из-за ангины). И почему у меня не работает домофон.

Кстати, каждый десятый заказ в Перцах бесплатный. Если он до 500 рублей.